Недавно в комментариях к одной из моих статей мои вечные оппоненты не на шутку разговорились. По их версии, богоподобная Европа — светоч демократии и благородства — веками, как бескорыстный локомотив, тащила на себе всю человеческую цивилизацию. А неблагодарное человечество только и делало, что на шару грелось у этого священного огня.
Достаётся в этой картине мира и нам. Вся «русская цивилизация», уверяют меня, «со времён Петра стоит исключительно на достижениях просвещённой Европы, а сегодня перебивается достижениями Китая» — потому что своего, мол, отродясь не водилось. У «великороссов» имеется только «торф на болотах да плитка Собянина», всё остальное — отнято у «оккупированных» ими в разные века «инородцев».
Как всегда, светлоликие лгут — передёргивая общеизвестные факты. Врут ли умышленно или попросту прогуляли эти уроки в школе и теперь искренне так думают — для этого разговора неважно. Важно, на чём этот «светоч» стоит на самом деле.
На чём стоит «западная цивилизация»
А стоит она на крови и на многовековых ограблениях целых народов и континентов. Своих ресурсов у благородной Европы отродясь не было — зато было и есть кое-что поэффективнее: зависть, жадность, беспринципность и умение прийти к тем, у кого ресурсы есть, чтобы их забрать. Желательно — вместе с жизнью, чтобы потом некому было требовать должок назад.
Испания. Серебряная гора Потоси, на которой за полтора века в рудниках и на ртутных заводах легли, по разным подсчётам, миллионы индейцев. За это время из Америки в Европу уплыло около 180 тонн золота и 16 тысяч тонн серебра. Целые цивилизации — ацтеки, инки — вырезаны и обращены в пыль ради металла, который оседал в мадридских и генуэзских сундуках.
Британия. Жемчужина короны — Индия, из которой за два века викторианского хозяйствования выкачали богатств на астрономические суммы, а взамен подарили несколько рукотворных голодоморов: только в Бенгалии в сороковых годах XX века умерли миллионы — при том, что зерно из провинции продолжали вывозить. Опиумные войны — это когда целую страну, Китай, силой оружия подсаживали на наркотик, потому что европейскому джентльмену было нечем за китайский чай и шёлк расплатиться. А корабли работорговцев из Ливерпуля и Бристоля возили живой товар через океан так буднично, как возят уголь.
Бельгия. Маленькое уютное королевство и его добрый король Леопольд, лично владевший Конго как дачным участком. За невыполненную норму по сбору каучука туземцу отрубали кисть руки. Детям — тоже. Историки спорят о цифрах, сходясь в одном: счёт идёт на миллионы. Вот вам и шоколад, и кружева.
И ещё одна милая европейская забава, о которой в «цветущем саду» вспоминать не любят, — человеческие зоопарки. Живых людей, привезённых из Африки, Азии, с островов, сажали за ограду и показывали публике за деньги — рядом с обезьянами и слонами. «Туземные деревни» гастролировали по всем приличным городам: Брюссель и Антверпен, берлинский зоопарк Хагенбека, Гамбург, Париж, Лондон, Барселона, Милан, Варшава. Семьи ходили смотреть на «дикарей», как на зверьё, — с детьми, по выходным. И это не седая древность: последний такой зоопарк работал в Брюсселе на Всемирной выставке 1958 года — на памяти ныне живущих. В том самом Брюсселе, который сегодня служит столицей «цветущего европейского сада» — помните, как глава евродипломатии Боррель в 2022-м поучал молодых дипломатов, что Европа — это ухоженный сад, а вокруг джунгли. Сад, в котором людей держали в клетках ещё шестьдесят с небольшим лет назад. Извинений, к слову, никто так и не дождался.
Голландцы на Яве выжимали из колонии заметную долю собственного бюджета. Французы, «освободив» Гаити, выкатили вчерашним рабам счёт за их же свободу — и стребовали его золотом, которое исправно получали аж до середины XX века.
А поверх всего — украденное богатство жертв Третьего рейха. В том числе — драгоценности и золото, что и поныне покоятся в подвалах «нейтральных» европейских банков. То самое, которое свозили туда прямо из Освенцима — не переплавляя, коронками. А когда наследники убитых и ограбленных евреев и цыган пришли за своим, у светлоликих хватило совести потребовать документы. Справку на золотую коронку и колечко с бриллиантом. Из газовой камеры — с печатью и подписью, будьте любезны.
Рассказывают, кстати — то ли правда, то ли красивая легенда, — что и почтенный чехословацкий нацбанк встал на ноги не без русского золота: того самого «золота Колчака», часть которого по дороге через Сибирь как-то незаметно прилипла к рукам «бескорыстных» союзников. Доказывать не возьмусь. Но в общую картину эта история ложится как влитая.
Вот на этом фундаменте — на Потоси, на бенгальском зерне, на конголезских руках и на коронках из печей — и стоит «светоч», который веками бескорыстно нёс нам цивилизацию. Запомним пейзаж. Он сейчас пригодится для контраста.
Империя — дура
Потому что была на свете одна империя, которая всё всегда делала наоборот. Как бы она ни называлась.
Что такое нормальная империя, объясняют ещё в начальной школе. Приходила, грабила, убивала, насиловала — в прямом смысле и в переносном. Так вели себя все «приличные» люди: Рим, Испания, Британия, Франция, Голландия. Колония существует, чтобы кормить метрополию. Это, ребята, азбука.
И на этом блистательном фоне была одна империя-дура. Вместо того чтобы грабить, она строила дороги и заводы, школы и больницы. Вместо того чтобы держать окраины в нищете, тащила их к своему уровню. Звали дуру Россия. Сначала царская, потом советская.
Самое смешное — в закономерности. Чем безжалостнее метрополия обходилась с колонией, тем нежнее та её потом любила. Индия, из которой Британия выкачивала всё, что не приколочено, оставила английский язык государственным и по сей день смотрит в рот оксфордам и кембриджам. Африка, веками битая Парижем, десятилетиями держала у себя французские гарнизоны и привязывала свои деньги к франку. Латинская Америка, истерзанная конкистой, молится на язык и веру тех, кто её резал. Закономерность простая и оттого печальная: чем больнее бьют — тем крепче потом любят. Гиены Европы рвали добычу — а добыча, отдышавшись, преданно лизала им сапоги. Тут сама собой вспоминается старая поговорка: собака лижет сапог, который её пинает, и кусает руку, которая её кормит.
Опасная грамотность
А дура-Россия занималась глупостями. Британцы признавали прямо: учить колониальный народ и давать ему образование — копать себе яму. До 1948 года в большинстве африканских колоний всё обучение — это миссионерская школа с двухлетним курсом. Французы строили систему так, чтобы туземец на всю жизнь висел на парижском крючке. Испанцы с голландцами держали массовую школу за блажь.
А наши идеалисты что устроили? За сорок лет — всеобщую, обязательную и бесплатную школу. Неграмотность с 80% в 1897 году рухнула примерно до 5% к 1939-му. Спрашивается: на кой «империи» грамотный латыш, узбек, армянин, украинец? И насколько это для неё опасно? Оказалось — смертельно. Выучила на свою голову.
Заводы там, где не надо
С заводами — та же близорукость. Нормальная империя тянет железную дорогу строго от рудника к порту, и ни шпалой дальше. А дура построила на Украине Днепрогэс, Азовсталь и Запорожсталь. Зачем индустрия в «колонии»? Загадка.
Но всего ярче глупость видна на латвийском хуторке. Был аграрный край — стала, за 1945—1990, индустриальная витрина.
Энергетика: Плявиньская и Рижская ГЭС, нефтепровод Полоцк—Вентспилс, терминал в Вентспилсе. Инчукалнское газохранилище — третье в мире среди подземных в водоносных слоях, ёмкостью 4,47 млрд кубометров. Промышленность: ВЭФ, РАФ, «Радиотехника», «Альфа», «Дзинтарс», Огрский трикотаж. Транспорт: три порта — Рига, Вентспилс, Лиепая; 2,38 тысячи километров железных дорог; модернизированный аэропорт.
И жильё. 86% всего нынешнего жилого фонда Латвии построено до 1990 года. За тридцать лет долгожданной свободы добавили около 6%. Девять из десяти латвийцев живут в домах, которые им построили «оккупанты», но почему-то не считают это унижением.
Огромные средства вкладывались в окраины не для выкачки сырья и других ресурсов. Для жизни. В крохотной республике эта самая «оккупация» отстроила всё, в чём республика сегодня и существует.
Как уходит дура
А теперь — как империи уходят. Умная империя, уходя, вывозит капиталы, станки и кассу. Россия в 1992 году объявила себя правопреемником по всем долгам СССР — так называемая «нулевая опция». Республикам — ни копейки долга, ни одного обязательства. Последний советский долг, 125,2 миллиона долларов, Россия выплатила Боснии и Герцеговине в 2017-м. Не Босния — России. Россия — за всех.
Запомните фокус. Гиены, уходя, оставляли выжженную землю и счёт. Дура оставила заводы, порты, мосты и дороги — и забрала чужие долги себе.
Комиссия с калькулятором
И вот тут — самое весёлое. Получив всё это даром, бывшие «угнетённые» накупили калькуляторов и сели считать ущерб. Не прибыль — ущерб. От бесплатных университетов. От бесплатной медицины. От практически бесплатного жилья.
В Латвии под это дело держат целую государственную комиссию по подсчёту убытков от «оккупации». Сидят, считают, со вкусом, годами. Прикидывают, бедные, как сильно им навредили больницами, в которых лечатся до сих пор, только уже не бесплатно, и портами, с которых могли бы кормиться, если бы не просрали. Так и вижу строку в отчёте: «Ущерб от газохранилища — 4,47 миллиарда кубометров морального вреда».
А вся «борьба с наследием» свелась к переименованию улиц — но не к сносу самих домов. К спиливанию звёздочки с чугунных перил — но не к разрушению набережной под ними. Всё, как в анекдоте про продавца пива, который вечно недоливал и кивал на своё слабое зрение, а на вопрос, чего ж он ни разу не перелил, обижался: «Так я ж не совсем слепой!»
И о крепостном праве
Да, чуть не забыл. Тот же комментатор открыл мне, что СССР всего лишь продолжил крепостничество, заменив барина председателем колхоза: мол, крепостной просил бумагу у барина, а колхозник — справку у председателя. Тонко. А европейские «светочи» в это самое время держали целые континенты в рабстве настоящем — с кандалами, плантациями и клеймом, — и крепостным там, в отличие от колхозника, не светили ни справка, ни паспорт, ни сама жизнь. Но это, конечно, другое.
И про «в досоветской Прибалтике жилось лучше, всё свободно лежало в магазинах». Охотно верю. Аграрному хуторку 1930-х и впрямь жилось вольготно — особенно тем, кто на этом хуторке батрачил от зари до зари. Магазины ломились, очередей не знали. Заводов, правда, тоже не знали. И больниц. И университетов на родном языке. Но за свободные прилавки — да, спасибо барину.
Самое главное
А вот это — самое главное, ребята. Им ведь не наследство дорого. Им дорога обида. Наследство можно проесть, продать, разбазарить — что и проделали. А обиду можно доить бесконечно: под неё дают гранты, должности, место в очереди к европейскому корыту. «Жертва оккупации» — это, ребята, не диагноз. Это профессия. Пока ещё — хорошо оплачиваемая.
В сухом остатке
В сухом остатке. Заводы — стоят, те, что не успели угробить. Дома — стоят, пока не развалились. Порты — живы. Ну.. Как, живы? Почти. Долги — выплачены. Россией. А благодарность? А хотя бы память? Вместо них — вой на болотах о выдуманном гнёте да счёта за «оккупацию».
Так кто же глупее? Империя, которая выучила, отстроила, накормила — да ещё и расплатилась за всех? Или всё-таки те, кто наследство проел, кормившую руку укусил, а пинавший сапог лижет до сих пор? Доедайте, что осталось, убогие. Надолго уже не хватит.
Достаётся в этой картине мира и нам. Вся «русская цивилизация», уверяют меня, «со времён Петра стоит исключительно на достижениях просвещённой Европы, а сегодня перебивается достижениями Китая» — потому что своего, мол, отродясь не водилось. У «великороссов» имеется только «торф на болотах да плитка Собянина», всё остальное — отнято у «оккупированных» ими в разные века «инородцев».
Как всегда, светлоликие лгут — передёргивая общеизвестные факты. Врут ли умышленно или попросту прогуляли эти уроки в школе и теперь искренне так думают — для этого разговора неважно. Важно, на чём этот «светоч» стоит на самом деле.
На чём стоит «западная цивилизация»
А стоит она на крови и на многовековых ограблениях целых народов и континентов. Своих ресурсов у благородной Европы отродясь не было — зато было и есть кое-что поэффективнее: зависть, жадность, беспринципность и умение прийти к тем, у кого ресурсы есть, чтобы их забрать. Желательно — вместе с жизнью, чтобы потом некому было требовать должок назад.
Испания. Серебряная гора Потоси, на которой за полтора века в рудниках и на ртутных заводах легли, по разным подсчётам, миллионы индейцев. За это время из Америки в Европу уплыло около 180 тонн золота и 16 тысяч тонн серебра. Целые цивилизации — ацтеки, инки — вырезаны и обращены в пыль ради металла, который оседал в мадридских и генуэзских сундуках.
Британия. Жемчужина короны — Индия, из которой за два века викторианского хозяйствования выкачали богатств на астрономические суммы, а взамен подарили несколько рукотворных голодоморов: только в Бенгалии в сороковых годах XX века умерли миллионы — при том, что зерно из провинции продолжали вывозить. Опиумные войны — это когда целую страну, Китай, силой оружия подсаживали на наркотик, потому что европейскому джентльмену было нечем за китайский чай и шёлк расплатиться. А корабли работорговцев из Ливерпуля и Бристоля возили живой товар через океан так буднично, как возят уголь.
Бельгия. Маленькое уютное королевство и его добрый король Леопольд, лично владевший Конго как дачным участком. За невыполненную норму по сбору каучука туземцу отрубали кисть руки. Детям — тоже. Историки спорят о цифрах, сходясь в одном: счёт идёт на миллионы. Вот вам и шоколад, и кружева.
И ещё одна милая европейская забава, о которой в «цветущем саду» вспоминать не любят, — человеческие зоопарки. Живых людей, привезённых из Африки, Азии, с островов, сажали за ограду и показывали публике за деньги — рядом с обезьянами и слонами. «Туземные деревни» гастролировали по всем приличным городам: Брюссель и Антверпен, берлинский зоопарк Хагенбека, Гамбург, Париж, Лондон, Барселона, Милан, Варшава. Семьи ходили смотреть на «дикарей», как на зверьё, — с детьми, по выходным. И это не седая древность: последний такой зоопарк работал в Брюсселе на Всемирной выставке 1958 года — на памяти ныне живущих. В том самом Брюсселе, который сегодня служит столицей «цветущего европейского сада» — помните, как глава евродипломатии Боррель в 2022-м поучал молодых дипломатов, что Европа — это ухоженный сад, а вокруг джунгли. Сад, в котором людей держали в клетках ещё шестьдесят с небольшим лет назад. Извинений, к слову, никто так и не дождался.
Голландцы на Яве выжимали из колонии заметную долю собственного бюджета. Французы, «освободив» Гаити, выкатили вчерашним рабам счёт за их же свободу — и стребовали его золотом, которое исправно получали аж до середины XX века.
А поверх всего — украденное богатство жертв Третьего рейха. В том числе — драгоценности и золото, что и поныне покоятся в подвалах «нейтральных» европейских банков. То самое, которое свозили туда прямо из Освенцима — не переплавляя, коронками. А когда наследники убитых и ограбленных евреев и цыган пришли за своим, у светлоликих хватило совести потребовать документы. Справку на золотую коронку и колечко с бриллиантом. Из газовой камеры — с печатью и подписью, будьте любезны.
Рассказывают, кстати — то ли правда, то ли красивая легенда, — что и почтенный чехословацкий нацбанк встал на ноги не без русского золота: того самого «золота Колчака», часть которого по дороге через Сибирь как-то незаметно прилипла к рукам «бескорыстных» союзников. Доказывать не возьмусь. Но в общую картину эта история ложится как влитая.
Вот на этом фундаменте — на Потоси, на бенгальском зерне, на конголезских руках и на коронках из печей — и стоит «светоч», который веками бескорыстно нёс нам цивилизацию. Запомним пейзаж. Он сейчас пригодится для контраста.
Империя — дура
Потому что была на свете одна империя, которая всё всегда делала наоборот. Как бы она ни называлась.
Что такое нормальная империя, объясняют ещё в начальной школе. Приходила, грабила, убивала, насиловала — в прямом смысле и в переносном. Так вели себя все «приличные» люди: Рим, Испания, Британия, Франция, Голландия. Колония существует, чтобы кормить метрополию. Это, ребята, азбука.
И на этом блистательном фоне была одна империя-дура. Вместо того чтобы грабить, она строила дороги и заводы, школы и больницы. Вместо того чтобы держать окраины в нищете, тащила их к своему уровню. Звали дуру Россия. Сначала царская, потом советская.
Самое смешное — в закономерности. Чем безжалостнее метрополия обходилась с колонией, тем нежнее та её потом любила. Индия, из которой Британия выкачивала всё, что не приколочено, оставила английский язык государственным и по сей день смотрит в рот оксфордам и кембриджам. Африка, веками битая Парижем, десятилетиями держала у себя французские гарнизоны и привязывала свои деньги к франку. Латинская Америка, истерзанная конкистой, молится на язык и веру тех, кто её резал. Закономерность простая и оттого печальная: чем больнее бьют — тем крепче потом любят. Гиены Европы рвали добычу — а добыча, отдышавшись, преданно лизала им сапоги. Тут сама собой вспоминается старая поговорка: собака лижет сапог, который её пинает, и кусает руку, которая её кормит.
Опасная грамотность
А дура-Россия занималась глупостями. Британцы признавали прямо: учить колониальный народ и давать ему образование — копать себе яму. До 1948 года в большинстве африканских колоний всё обучение — это миссионерская школа с двухлетним курсом. Французы строили систему так, чтобы туземец на всю жизнь висел на парижском крючке. Испанцы с голландцами держали массовую школу за блажь.
А наши идеалисты что устроили? За сорок лет — всеобщую, обязательную и бесплатную школу. Неграмотность с 80% в 1897 году рухнула примерно до 5% к 1939-му. Спрашивается: на кой «империи» грамотный латыш, узбек, армянин, украинец? И насколько это для неё опасно? Оказалось — смертельно. Выучила на свою голову.
Заводы там, где не надо
С заводами — та же близорукость. Нормальная империя тянет железную дорогу строго от рудника к порту, и ни шпалой дальше. А дура построила на Украине Днепрогэс, Азовсталь и Запорожсталь. Зачем индустрия в «колонии»? Загадка.
Но всего ярче глупость видна на латвийском хуторке. Был аграрный край — стала, за 1945—1990, индустриальная витрина.
Энергетика: Плявиньская и Рижская ГЭС, нефтепровод Полоцк—Вентспилс, терминал в Вентспилсе. Инчукалнское газохранилище — третье в мире среди подземных в водоносных слоях, ёмкостью 4,47 млрд кубометров. Промышленность: ВЭФ, РАФ, «Радиотехника», «Альфа», «Дзинтарс», Огрский трикотаж. Транспорт: три порта — Рига, Вентспилс, Лиепая; 2,38 тысячи километров железных дорог; модернизированный аэропорт.
И жильё. 86% всего нынешнего жилого фонда Латвии построено до 1990 года. За тридцать лет долгожданной свободы добавили около 6%. Девять из десяти латвийцев живут в домах, которые им построили «оккупанты», но почему-то не считают это унижением.
Огромные средства вкладывались в окраины не для выкачки сырья и других ресурсов. Для жизни. В крохотной республике эта самая «оккупация» отстроила всё, в чём республика сегодня и существует.
Как уходит дура
А теперь — как империи уходят. Умная империя, уходя, вывозит капиталы, станки и кассу. Россия в 1992 году объявила себя правопреемником по всем долгам СССР — так называемая «нулевая опция». Республикам — ни копейки долга, ни одного обязательства. Последний советский долг, 125,2 миллиона долларов, Россия выплатила Боснии и Герцеговине в 2017-м. Не Босния — России. Россия — за всех.
Запомните фокус. Гиены, уходя, оставляли выжженную землю и счёт. Дура оставила заводы, порты, мосты и дороги — и забрала чужие долги себе.
Комиссия с калькулятором
И вот тут — самое весёлое. Получив всё это даром, бывшие «угнетённые» накупили калькуляторов и сели считать ущерб. Не прибыль — ущерб. От бесплатных университетов. От бесплатной медицины. От практически бесплатного жилья.
В Латвии под это дело держат целую государственную комиссию по подсчёту убытков от «оккупации». Сидят, считают, со вкусом, годами. Прикидывают, бедные, как сильно им навредили больницами, в которых лечатся до сих пор, только уже не бесплатно, и портами, с которых могли бы кормиться, если бы не просрали. Так и вижу строку в отчёте: «Ущерб от газохранилища — 4,47 миллиарда кубометров морального вреда».
А вся «борьба с наследием» свелась к переименованию улиц — но не к сносу самих домов. К спиливанию звёздочки с чугунных перил — но не к разрушению набережной под ними. Всё, как в анекдоте про продавца пива, который вечно недоливал и кивал на своё слабое зрение, а на вопрос, чего ж он ни разу не перелил, обижался: «Так я ж не совсем слепой!»
И о крепостном праве
Да, чуть не забыл. Тот же комментатор открыл мне, что СССР всего лишь продолжил крепостничество, заменив барина председателем колхоза: мол, крепостной просил бумагу у барина, а колхозник — справку у председателя. Тонко. А европейские «светочи» в это самое время держали целые континенты в рабстве настоящем — с кандалами, плантациями и клеймом, — и крепостным там, в отличие от колхозника, не светили ни справка, ни паспорт, ни сама жизнь. Но это, конечно, другое.
И про «в досоветской Прибалтике жилось лучше, всё свободно лежало в магазинах». Охотно верю. Аграрному хуторку 1930-х и впрямь жилось вольготно — особенно тем, кто на этом хуторке батрачил от зари до зари. Магазины ломились, очередей не знали. Заводов, правда, тоже не знали. И больниц. И университетов на родном языке. Но за свободные прилавки — да, спасибо барину.
Самое главное
А вот это — самое главное, ребята. Им ведь не наследство дорого. Им дорога обида. Наследство можно проесть, продать, разбазарить — что и проделали. А обиду можно доить бесконечно: под неё дают гранты, должности, место в очереди к европейскому корыту. «Жертва оккупации» — это, ребята, не диагноз. Это профессия. Пока ещё — хорошо оплачиваемая.
В сухом остатке
В сухом остатке. Заводы — стоят, те, что не успели угробить. Дома — стоят, пока не развалились. Порты — живы. Ну.. Как, живы? Почти. Долги — выплачены. Россией. А благодарность? А хотя бы память? Вместо них — вой на болотах о выдуманном гнёте да счёта за «оккупацию».
Так кто же глупее? Империя, которая выучила, отстроила, накормила — да ещё и расплатилась за всех? Или всё-таки те, кто наследство проел, кормившую руку укусил, а пинавший сапог лижет до сих пор? Доедайте, что осталось, убогие. Надолго уже не хватит.
Комментарии
Загрузка комментариев...